Вместо самоотверженного поклонения Богу, мы и саму свою набожность сделали бы платформой, с которой пытались бы приближаться к Богу, предъявляя Ему свои притязания. Как известно, все этнические религии деградировали именно таким образом, а вместе с ними — и христианство. Поэтому, несмотря на интеллектуальные изыскания Э. П. Сандлера, я не могу поверить, что иудаизм есть единственное исключение из этой тенденции к вырождению, поскольку, якобы, он свободен от мерзости самоправедности. Читая его книги и размышляя над ними, я все время спрашиваю себя: неужели он знает больше о палестинском иудаизме, чем о человеческом сердце?

Даже Иисус причислял «гордость» к грехам, исходящим из наших сердец и развращающим нас (Мк. 7:22 и дал.), поэтому считал необходимым противостоять самоправедности Своим учением. Например, в притче о фарисее и сборщике налогов Он говорит, что оправдание обретается по Божьему милосердию, а не по человеческим заслугам; в притче о работниках виноградника Он разбивает представления тех, кто уповает на вознаграждение и отвергает благодать. Мы также видим, что маленькие дети представляют собой образец смирения и получают Царство Небесное как свободный, а не заслуженный ими дар (Лк. 18:9; Мф. 20:1; Мк. 10:13). Разве Апостол Павел, так хорошо знавший скрытую в своем собственном сердце гордость, не мог различить ее в сердцах других людей даже и под покровом религиозных одеяний?

И, наконец, приходится вновь обращаться к вопросу об экзегезе. Общепризнанно, что благовестив Павла в Послании к Римлянам содержит антитезу. Но что представляет собой эта антитеза? Давайте позволим Павлу высказать его собственное мнение, а не будем навязывать ему то, что угодно старым традициям или новым веяниям. Хотя трудно представить себе какую бы то ни было иную интерпретацию сделанного им отрицательного вывода, что «делами закона не оправдается перед Ним никакая плоть» (3:20), и положительного, что грешники «получают оправдание даром, по благодати» (3:24).